Меню

Поиск: "и" "или"


  Международный подшипниковый концерн "Автоштамп". Предлагает широкий ассортимент подшипников, шин, ремней.






 
Часть вторая
Глава 14
В ХОДЕ 1917
   В начале апреля 1917 Временное правительство, с удивлением для себя обнаружив, что финансы России, и бывшие не в порядке, всего за один месяц революции сильно покатились в пропасть, объявило - шумно и надеясь разжечь восторженный патриотизм - подписку на "Заём Свободы".
   Слухи о займе потекли ещё в марте, и министр финансов Терещенко заявил прессе: уже "поступают заявления о многомиллионном покрытии" ещё только предстоящего Займа Свободы - от банкиров, "преимущественно от еврейских банкиров, чего нельзя не поставить в связь с отменой вероисповедных и национальных ограничений"1. И действительно, объявлен Заём - и запестрели газетные сообщения о крупной подписке на него именно евреев. И с призывами-шапками на первой странице, вроде: "Евреи-граждане! подписывайтесь на Заём Свободы", "Каждый еврей должен иметь облигации Займа Свободы"2. В московской синагоге за один раз собрали подписку на 22 миллиона рублей. Еврейское население Тифлиса в первые же два дня подписалось на полтора миллиона, минские евреи за неделю - на полмиллиона, община Саратова - на 800 тысяч. В Киеве наследники Бродского подписались на миллион, Клара Гинсбург - на миллион. Откликнулись и западные евреи: Яков Шифф подписался на миллион; лондонский Ротшильд - тоже на миллион; а в Париже, "по предложению барона Гинзбурга... русские евреи решили принять активное участие... Подписка дала уже несколько миллионов"3. Создался и "Еврейский Комитет содействия успеху "Займа Свободы"" с крупным воззванием4.
   После месяца, однако, подписка сильно не оправдала надежд Временного правительства. И в начале мая, затем ещё раз в начале июня, ещё и в конце июля, были опубликованы в газетах, для поощрения, списки лиц, подписавшихся на заём больше чем на 25 тысяч (заодно и с тем, что: "стыдно!" тем богачам, кто не подписался)5. И эти списки поражают не столько изобилием еврейских фамилий (а на втором месте, пожалуй, обрусевшие немцы, с их непростым положением во время Германской войны) - сколько отсутствием крупной русской буржуазии, кроме нескольких виднейших имён московского купечества.
   На сцене же политической "начался бурный рост левых и центристских партий, многие евреи включились в политическую жизнь страны"6. От первых же послефевральских дней в столичных газетах обильно замелькали объявления о частных митингах, собраниях, заседаниях еврейских партий: больше всего - Бунда, затем Поалей-Цион, сионистов просто, сионистов-социалистов, сионистов-территориалистов, затем и СЕРПа (Социалистическая Еврейская Рабочая партия). - Уже с 7 марта читаем в газетах об ожидаемом близком созыве Всероссийского Еврейского съезда. Эта идея, высказанная Дубновым ещё "задолго до революции", теперь получила "широкое признание". Но из-за "острых разногласий между сионистами и бундовцами" - съезд в 1917 не состоялся (не состоялся и в 1918 - "из-за начавшейся гражданской войны и противодействия большевистских властей")7. - "В Петрограде была восстановлена Еврейская народная группа во главе с М. Винавером"8 - не социалисты, а либералы. Они сперва надеялись быть в союзе с еврейскими социалистами, Винавер заявил: "Бунд шёл в авангарде революционного движения, и мы приветствуем эту партию"9. Но социалисты упрямо отказались.
   Бурное оживление еврейских партий в Петрограде косвенно указывает, что революция застала в столице уже весьма немалое по численности и энергии еврейское население. Но кого в Петрограде почти не было - это "еврейского пролетариата", и поэтому особенно удивляет успех Бунда. Бунд шагал тут энергичнее всех: собирал - то петроградскую свою организацию в адвокатском клубе (а московскую - даже в Большом театре), то, 1 апреля, в Тенишевском училище, ещё и концерт-митинг в Михайловском театре, "14-19 апреля в Петрограде прошла всероссийская конференция Бунда, которая вновь сформулировала требование национально-культурной автономии для еврейства в России"10. (А "по окончании речей всеми участниками конференции были спеты бундовский гимн "Ди Швуе" [Клятва], Интернационал и марсельеза"11.) Впрочем, как и раньше, Бунду приходилось уравновешивать национальную позицию с революционной. Если в 1903 он отстаивал (особенно против Ленина) свою национальную самостоятельность от РСДРП, и тем не менее в 1905 ринулся буровить единую всероссийскую революцию, то также и теперь в 1917: бундовцы заняли видные места в Исполнительном Комитете СРСД, затем и в киевских социал-демократах. "К концу 1917 в стране действовали почти 400 секций Бунда, объединявших около 40 тысяч человек"12.
   Да покрутишь головой и над Поалей-Цион. В начале же апреля собралась её всероссийская конференция - в Москве. С одной стороны, в её резолюциях было: собрать Всероссийский Еврейский Конгресс, обсудить проблему эмиграции в Палестину. С другой, в те же недели, на одесской конференции Поалей-Цион возглашалась непримиримая классовая программа: "Усилиями еврейской революционной демократии, несмотря на противодействие буржуазии справа и Бунда слева... Разрешение судеб еврейского народа вырвано из грязных рук "зажиточных и оседлых" евреев... Не допускайте буржуазные партии принести мусор старых порядков... Не давайте голоса лицемерам, которые не боролись, а коленопреклонённо вымаливали права для народа в приёмных министров-антисемитов... не верили в революционную деятельность масс". В апреле 1917 и произошёл раскол в партии: "Радикал-социалистическая" Поалей-Цион ушла к сионистам, откололась от основной "Социал-демократической" Поалей-Цион13, которой в будущем предстояло вступить в Третий Интернационал14.
   Партия СЕРП тоже провела свою всероссийскую конференцию и на ней объединилась с сионистами-социалистами в одну "Объединённую еврейскую социалистическую рабочую партию" (ОЕСРП, или "Фарейникте"), рассталась с территориальными надеждами в пользу ""экстерриториальной" еврейской нации", со своим сеймом и "национально-персональной" автономией. "ОЕСРП обратилась к Временному правительству с призывом декларировать равенство языков и учредить совет по делам национальностей", который, в частности, "финансировал бы еврейские школы и общественные учреждения". В то же время "Фарейникте" "тесно сотрудничала" с эсерами15.
   Однако "наиболее влиятельной политической силой в еврейской среде стало сионистское движение"16. Уже в первых числах марта в резолюции сионистского петроградского собрания стояло: "Русское еврейство призывается всемерно поддерживать Временное правительство, а также - к бодрой работе, сплочению и организации в интересах расцвета еврейской народной жизни в России и к национально-политическому возрождению еврейской нации в Палестине". Да ведь и как совпало, вдохновенно-исторически: именно в марте 1917 английские войска подходили к Иерусалиму! Уже 19 марта в воззвании одесских сионистов стояло: наступила "эпоха, когда государства перестраиваются на национальных началах. [А Россия - как раз наоборот. - А.С.] Горе нам, если мы упустим этот исторический момент". В апреле сионисты были сильно подкреплены публичным заявлением Якова Шиффа, что теперь - он тоже примыкает к сионизму, "объясняя свой поступок опасением за еврейскую ассимиляцию, которая может явиться результатом гражданского равноправия евреев в России. Он считает Палестину тем центром, откуда еврейская культура сможет распространить свои идеалы"17. В начале мая в зале петроградской Фондовой Биржи состоялся многолюдный сионистский митинг, с исполнением несколько раз сионистского гимна. А в конце мая в петроградской консерватории собралась и 7-я всероссийская сионистская конференция. На ней задачи сионистов формулировались так: "культурное возрождение еврейского народа"; "социальный переворот в экономическом укладе в смысле превращения народа лавочников и ремесленников в народ земледельцев и рабочих"; усилить эмиграцию в Палестину и "мобилизовать еврейский капитал для финансирования поселенческой деятельности". Обсуждался и план Жаботинского создать еврейский легион в составе британской армии, и план И. Трумпельдора "создать в России еврейскую армию, которая двинулась бы через Кавказ освобождать Эрец-Исраэль [землю Израиля] от турецкого господства". Два последних предложения были отвергнуты: Всемирная сионистская организация нейтральна в Мировой войне18.
   Эта же конференция постановила: на предстоящих выборах, муниципальных, затем в Учредительное Собрание, голосовать за партии "не правее народных социалистов", отказать в поддержке даже кадетам вроде Д. Пасманика, который потом жаловался: "Получалось нечто совершенно бессмысленное: как будто всё русское еврейство, со всей его крупной и мелкой буржуазией, - социалистично"19. Недоумение его более чем основательно.
   Само собой, в начале апреля собрался в Петрограде, из 25 городов и всех университетов России, съезд студенческой сионистской организации "Геховер". Их решение: евреи страдали не для того, чтобы получить равноправие в России, а для возрождения еврейского народа в родной Палестине. И постановили теперь же в России формировать легионы для завоевания Палестины. - "Летом и осенью 1917 сионистское движение России продолжало крепнуть: в сентябре число его участников достигло 300 тысяч человек"20.
   Менее известно, что в 1917 и еврейские "ортодоксальные объединения пользовались значительной популярностью, уступая в этом лишь сионистам и опережая социалистические партии" (как на "выборах в руководящие советы реорганизованных еврейских общин")21.
   Митинги ("И в ненависти и в любви евреи слились с народной демократической Россией!"). Лекции ("Еврейский вопрос и русская революция"). Общепетроградское (да и в других городах) "собрание евреев-учащихся средних учебных заведений" (сверх всеобщих гимназических собраний). В Петрограде же - Центральный орган еврейского студенчества (но Бунд и другие левые его не принимают). - Распались многие провинциальные комитеты "помощи жертвам войны" (еврейским беженцам и депортированным): "демократические элементы считают целесообразным сейчас заниматься более широкой общественной деятельностью". Однако к апрелю создаётся Центральный еврейский комитет для этой помощи. - В начале мая учреждён Еврейский Народный Союз - для объединения всех еврейских сил и для подготовки Всероссийского Еврейского Союза и выборов в Учредительное Собрание. В конце мая ещё другая попытка: Организационный комитет Еврейского Демократического Объединения созывает конференцию всех еврейских демократических групп России. Продолжает оживлённо обсуждаться вопрос о созыве Всероссийского Еврейского съезда (Бунд и тут отказывается: это не соответствует его программе; а сионисты хотят включить в программу съезда вопрос о Палестине - и теперь уже отвергают их); в июле в Петрограде - Всероссийская конференция по подготовке Еврейского съезда22; общественный момент и подъём разрешают Винаверу объявить там, что созрела идея единой еврейской нации, расселённой в разных странах, и положение евреев в Румынии или в Польше не может быть российским евреям безразлично. Намечают съезд на декабрь.
   Какой энергичный разлив национальной активности! Даже в бурном кружении нашего Семнадцатого года - еврейская общественная и политическая деятельность выделяется своей многообразностью, напором, но и методичностью.
   Яркое оживление деятельности развернулось и в еврейской культуре, и в здравоохранении, в них "период между февралём и ноябрём 1917 стал временем расцвета". Переведено в Петроград вдобавок к "Евреям России" издание "Еврейской недели", открылся "Петроград-Тогблат" на идише и соответственные издания ещё в других крупных городах. - Обществом Тарбут и Культур-лигой создаются "десятки детских садов, начальных и средних школ, педагогических училищ", соответственно на иврите и на идише. В Киеве учреждается еврейская мужская гимназия. В апреле в Москве - 1-й Всероссийский съезд по делам еврейской культуры и школы, с призывом: содержать еврейские школы за счёт казны. - Съезд общества любителей еврейского языка и культуры. В Москве же начал работать театр "Габима" - "первый в мире профессиональный театр на иврите"23, а в апреле - выставка евреев-художников. - В апреле же - конференция Общества охранения здоровья еврейского населения.
   Всё это особенно впечатляет на фоне общероссийской государственной, хозяйственной и культурной растерянности 1917 года.
   Крупным событием в еврейской жизни в эти месяцы было - разрешение евреям-юношам становиться офицерами российской армии. Это движение было широким: в апреле штаб Петроградского военного округа по гвардейским частям прямо распорядился: всех студентов иудейского вероисповедания безотлагательно отправить командирами частей в подготовительный учебный батальон в Нижнем Новгороде, для дальнейшего направления в училища24, - то есть почти массово продвигать молодых евреев в офицеры. "Уже в начале июня 1917 в Константиновском военном училище (Киев) был произведен в офицеры 131 еврей, окончивший в ускоренном порядке курс училища; в Одессе летом 1917 офицерские звания получили 160 евреев-юнкеров"25. В июне по России произведено в прапорщики 2600 евреев.
   Есть свидетельства, что местами юнкера в училищах встречали новопоступающих евреев недоброжелательно, например в Александровском (куда было зачислено более трёхсот евреев). А в Михайловском часть юнкеров предложила резолюцию: "Не имеем ничего против евреев вообще, но считаем немыслимым их допущение в среду командного состава русской армии". Офицеры училища отмежевались от этой резолюции, и группа юнкеров-социалистов (141 юнкер) выразила "своё порицание", "находя антиеврейские выступления позорными для революционной армии"26, - и резолюция не прошла. - Когда прапорщики-евреи прибывали в полки, то и там они зачастую встречали недоверчивое, недоброжелательное отношение от солдат: их явление в роли офицеров было для русского солдата совершенно необычно, непривычно. (Но кто из новопроизведенных офицеров принимал революционный тон поведения - те быстро получали популярность.)
   С другой стороны, удивительно и проявление евреев-юнкеров Одесского училища. В конце марта в него было зачислено 240 евреев-новичков. А через 3 недели, 18 апреля по ст. ст., был первомайский парад в Одессе - и, демонстративно на нём, юнкера шли с пением древнееврейских песен. Понимали ли, что русского солдата этим не увлечёшь? так - чьими же офицерами они предполагали стать? Годилось бы это для отдельных еврейских батальонов. Однако, отмечает генерал Деникин, в ходе 1917, при всём успехе формирования национальных полков (польских, украинских, закавказских, а латышские были уже раньше), "только одна национальность не требовала самоопределения в смысле несения военной службы - это еврейская. И каждый раз, когда откуда-нибудь вносилось предложение - в ответ на жалобы [то есть как плохо принимают в армии офицеров-евреев] - организовать особые еврейские полки, это предложение вызывало бурю негодования в среде евреев и в левых кругах и именовалось злостной провокацией"27. (Газеты писали тогда, что проект отдельных еврейских полков возникал и в Германии, однако отброшен и там.) - Но, очевидно, потребность в национальном единении, в какой-то иной форме, у новых офицеров-евреев была. В Одессе 18 августа собрание евреев-офицеров постановило: организовать секцию связи всех фронтов, "для освещения положения евреев-офицеров на местах". В августе "возникли Союзы евреев-воинов; к октябрю такие союзы действовали на всех фронтах и во многих гарнизонах. 10-15 октября 1917 на конференции в Киеве был учреждён Всероссийский союз евреев-воинов"28. (Но и при новой "революционной армии" некоторые журналисты по старой инерции сохраняли злобу к офицерству вообще, к самим офицерским погонам - и А. Альперович в "Биржевых ведомостях" ещё и 5 мая разжигал страсти против офицерства29.)
   По разным источникам, в качестве рядовых евреи и при наборе 1917 года шли в армию неохотно; очевидно, были обнаружены подставки больных под чужими именами на медицинские освидетельствования, - ибо некоторые уездные по воинской повинности присутствия потребовали, чтобы евреи являлись на освидетельствование с фотокарточками на удостоверениях личности (чего вообще не требовали, по простоте). Поднялись бурные протесты, что это противоречит отмене национальных ограничений, - и министерство внутренних дел распорядилось не требовать фотокарточек.
   В начале апреля Временное правительство телеграфно распорядилось: всех евреев, высланных по подозрению в шпионаже, освободить от ссылки, без индивидуальных разбирательств их дел. У одних родные местности были оккупированы противником, у других нет, но многие сосланные просили разрешения проживать в городах Европейской России. Отмечается прилив евреев в Петроград, где в 1917 еврейское население - "около 50 тысяч"30. Также и "в 1917 резко возросла численность евреев Москвы (60 тысяч)"31.
   Не такое численное, но высоко энергичное пополнение получило теперь российское еврейство из-за границы. Уж не говорим о двух знаменитых поездах через неприятельскую Германию - 30 человек в ленинском и 160 в натансон-мартовском, - в которых евреи ехали в подавляющем большинстве и представлены были почти все еврейские партии (списки проехавших в "экстерриториальных вагонах" впервые опубликованы В. Бурцевым)32. Среди этих без малого двухсот человек редко кого ждала в России незначительная роль.
   Многочисленней того, теперь в Россию поплыли сотни евреев из Соединённых Штатов - давних ли эмигрантов, или революционеров, или бежавших от воинской повинности, - их теперь именовали "революционные борцы" и "жертвы царизма", и по распоряжению Керенского русское посольство в Штатах без затруднений выдавало русские паспорта каждому приходящему, представившему двух подтверждающих свидетелей с улицы. (В особом положении была активная группа вокруг Троцкого, сперва задержанная в Канаде по основательному подозрению о связях с Германией. Но Троцкий ехал не с хлипким русским паспортом, а с крепким американским, необъяснимо выданным ему при кратком сроке пребывания в Штатах, - да ещё с крупным денежным пособием, источники которого остались не выяснены следствием33.) - 26 июня на экзальтированном "русском митинге в Нью-Йорке" (под председательством П. Рутенберга, сначала направителя, а затем убийцы Гапона) редактор еврейской газеты "Форвертс" Эбрагэм Каган обратился к русском послу Бахметеву, "от имени двух миллионов русских евреев, живущих в Северо-Американских Соединённых Штатах": "Мы всегда любили нашу родину; мы всегда чувствовали себя связанными со всем населением России узами братства... Наши сердца исполнены преданности красному флагу русского освобождения и трёхцветному национальному флагу свободной России". Ещё заявил, что самопожертвование народовольцев "непосредственно вытекало из факта усилившегося преследования евреев" и что "такие люди, как Зунделевич, Дейч, Гершуни, Либер и Абрамович, находились среди храбрейших"34.
   И поехали возвратники, видимо, не только из Нью-Йорка, потому что в августе Временное правительство ввело льготы по железнодорожному переезду из Владивостока для "политических эмигрантов", возвращающихся из Америки. - В Лондоне в конце июля (уже после скольких-то уехавших в Россию) на митинге в Уайтчапеле "было установлено, что в одном только Лондоне 10000 евреев заявили о своём желании возвратиться в Россию", и принята резолюция: радуемся, что "евреи вернутся обратно для борьбы за новую социальную и демократическую Россию"35.
   Из этих возвратников, спешивших на революцию, многих ждала в России примечательная судьба - с кипучим включением в ход российских событий. Тут были и многоизвестные В. Володарский, М. Урицкий, Ю. Ларин - скорый творец "экономики военного коммунизма". Менее известно, что тут был и брат Свердлова Вениамин (этот не пошёл, правда, выше заместителя наркома путей сообщения и члена Президиума ВСНХ36, да тоже немало). - Эмигрантский сотрудник Ленина и приехавший в одном поезде с ним Моисей Харитонов уже в апреле 1917 в Петрограде скандально прославился помощью анархистам в их крупном грабеже; позже перебывал секретарём губкомов РКПб - Пермского, Саратовского, Свердловского и секретарём Уралбюро ЦК. - Семёну Диманштейну, члену парижской большевицкой группы, предстояло возглавить Еврейский комиссариат при Наркомнаце, затем Еврейскую секцию ("Евсекцию") при Всероссийском Центральном Исполнительном Комитете (ВЦИК), курировать еврейские проблемы в целом. (И, поразительно: в свои 18 лет он в пределах одного года "сдал экзамен на звание раввина" и вступил в РСДРП.)37 - Тут и группа, которую потянул за собой Троцкий из Нью-Йорка на высокие посты: ювелир Г. Мельничанский, бухгалтер Фриман, наборщик А. Минкин-Менсон (вскоре возглавили советские профсоюзы, "Правду", экспедицию ассигнаций и ценных бумаг), маляр Гомберг-Зорин (председатель петроградского ревтрибунала).
   Другие имена возвратников Февральской революции совсем теперь забыты, а зря: они включались в ход революционных событий на важнейших участках. - Так, доктор биологии Иван Залкинд принял активное участие в Октябрьском перевороте, а затем осуществлял, при Троцком, практическое руководство наркоматом иностранных дел. - Семён Коган-Семков с ноября 1918 стал "политкомиссаром Ижевских оружейных и сталелитейных заводов" - то есть карательным комиссаром над подавленным в октябре 1918 крупным восстанием ижевских рабочих 38 (где жертвы были многотысячные, на одной только ижевской Соборной площади было расстреляно 400 рабочих39). - Тобинсон-Краснощёков в дальнейшем возглавил весь советский Дальний Восток (секретарь Дальбюро ЦК, глава правительства). - Гиршфельд-Сташевский под фамилией Верховский командовал отрядом из немецких военнопленных и перебежчиков, то есть клал основу интернациональных отрядов большевицких сил; дальше он - начальник агентурной разведки Западного фронта (1920), а в наступившее "мирное" время "по заданию коллегии ВЧК... организовывал разведывательную сеть в странах Западной Европы", удостоен звания "почётный чекист"40.
   Среди примыкающих были и не вовсе большевики или не сразу большевики, но партия Ленина-Троцкого приняла и таких с широким сердцем. - Хотя Яков Фишман, член Военно-Революционного Комитета (ВРК) Октябрьского переворота, и свихивался в июле 1918 на участие в левоэсеровском мятеже - его приняли в РКПб и доверили работать годы в Разведуправлении РККА (Рабоче-крестьянской Красной армии). - Ефим Ярчук хотя и вернулся анархо-синдикалистом - направлен Петросоветом на укрепление Кронштадтского совета, в октябре оттуда привёл отряд матросов брать Зимний дворец. - Всеволод Волин-Эйхенбаум (брат литературоведа), воротясь в 1917 в Россию, упорно придерживался анархистских взглядов, стал идеологом махновского движения, председателем военревсовета у Махно, - однако, как известно, Махно больше помог большевикам, чем помешал, - и Волин с ещё десятком анархистов был мирно выслан за границу41.
   Надежды возвратников были вполне основательны: то были месяцы заметного возвышения роли многих евреев в России. "Теперь нет более еврейского вопроса в России"42. (Хотя в газетном очерке Д. Айзмана Сура Альперович, жена торговца, переехавшего из Минска в Петроград, сомневалась: "А теперь рабство сняли, только всего?" А как же с тем, что "Николай вчерашний сделал нам Кишинёв?"43) В те же дни и сам Давид Айзман развивает мысль так: "Завоевания революции евреи должны укрепить во что бы то ни стало... тут нет и не может быть никаких колебаний. Каких бы жертв ни потребовало дело - их надо принести... Тут все начала и все концы: [иначе] погибнет всё... Даже самым тёмным слоям еврейской массы это понятно". Что будет с евреями в случае "торжества контрреволюции" - "спору не подлежит". Он уверен: поголовные казни. И поэтому "гнусное отродье должно быть раздавлено, когда ещё и в зародыше оно не сложилось. Умерщвлено должно быть самое семя его... Свободу свою евреи сумеют отстоять"44.
   Умерщвлено в зародыше... и даже самое семя его... Уже вполне большевицкая программа, только выражено ветхозаветно. А кого - его? чьё семя? Монархисты? - уже и не двигались, пересчитывать активных - даже и пальцев будет много. Получается - это те, кто противоречил разыгравшейся разнузданности советов, комитетов и безумной толпы; те, кто хотел остановить развал жизни, благоразумные обыватели, и бывшие чиновники, и прежде всего офицеры, скоро и солдат-генерал Корнилов. Среди этаких контрреволюционеров были и евреи, но во многом этот элемент, совпадал с русским национальным.
   Уходя от темы национальной и еврейской, не забудем и о прессе. В Семнадцатом году пресса укреплялась и влиянием, и числом изданий, и числом сотрудников. До революции право на отсрочку от военной службы имело ограниченное число сотрудников, и только тех газет (и типографий), которые начали выходить до войны. (Они считались "предприятиями, работающими на оборону" - пусть и отчаянно боролись против правительства и против военной цензуры.) Теперь, с апреля, по настоянию издателей, льготы газетам были расширены: и по числу освобождаемых от военной службы сотрудников; и распространены на все также и ныне возникающие политические газеты (порой дутые: достаточно продержаться с тиражом 30 тыс. хотя бы две недели); и ещё льготы молодым возрастам, и льготы для "политических эмигрантов" и "освобождённых из ссылки", - все условия, чтобы немалое число приехавших устраивалось бы в левые газеты. В то же время подверглись закрытию газеты правых - "Маленькая газета" и "Народная газета" - за их выступления с обвинением большевиков в германских связях. - Когда же во многих газетах в мае были напечатаны поддельные телеграммы императрицы (подделка, да, но это же "лёгкая шутка телеграфистки", за которую её, разумеется, не привлекли к ответственности), а затем пришлось их всё-таки и опровергнуть, то "Биржевые ведомости" процедили так: "Выяснилось, что ни в особом архиве при главном управлении почт и телеграфов, где хранились высочайшие телеграммы, ни в архиве военной цензуры, ни в аппаратах главного телеграфа не оказалось следов этой переписки"45. То есть: как будто телеграммы, может, и были, но следы изъяты умелой рукой. О, дивно свободная наша пресса!
   
   
   
   Благоразумный Винавер ещё в раннем марте предупреждал собрание в еврейском клубе в Петрограде: "Нужна не только любовь к свободе, нужно также самообладание... Не надо нам соваться на почётные и видные места... Не торопитесь осуществлять наши права"46. Согласно источникам, Винаверу (а также Дану, Либеру и Брамсону) "в разное время предлагали министерские посты, но все они отклонили эти предложения, считая, что евреи не должны быть членами правительства России". Но от чего юрист Винавер, естественно, не мог бы отказаться - это от сенсационного назначения в Сенат, где и стал одним из четырёх сенаторов-евреев (вместе с Г. Блюменфельдом, О. Грузенбергом, И. Гуревичем)47. - Непосредственно среди министров ни одного еврея не было, но было четыре влиятельных товарища министра - В. Гуревич при Авксентьеве в министерстве внутренних дел, С. Лурье в министерстве торговли и промышленности, С. Шварц и А. Гинзбург-Наумов в министерстве труда; можно назвать также и П. Рутенберга. Затем и управляющий делами Временного правительства А. Гальперн (после В. Набокова, с июля)48, в министерстве иностранных дел - директор 1-го департамента А.Н. Мандельштам. С июля помощник Командующего Московским военным округом - подпоручик Шер; с мая А. Михельсон - при Генеральном штабе начальник управления по заграничному снабжению. Комиссар Временного правительства по полевому строительному управлению - Наум Глазберг; несколько евреев введены Черновым в мае в состав Главного Земельного комитета, решающего все вопросы наделения крестьян землёй. Конечно, большинство этих постов - не ключевые, и не весят сравнительно с определяющим в те месяцы влиянием на весь ход событий в стране Исполнительного Комитета, чей национальный состав станет горящим предметом общественного волнения.
   На Государственном Совещании в августе, посвящённом тревожному состоянию страны, помимо участников, проходивших по советским, партийным и корпоративным спискам, - были отдельно предоставлены места национальным представительствам, 8 мест еврейскому, - участвовали Г. Слиозберг, М. Либер, Н. Фридман, Г. Ландау, О. Грузенберг.
   Излюбленный лозунг 1917 года - "Углубление революции". Этим и занимались все социалистические партии. И.О. Левин пишет: "Не подлежит никакому сомнению, что число евреев, участвовавших в партии большевиков, а также во всех других партиях, столько способствовавших так называемому углублению революции: меньшевиков, эсэров и т.д., как по количеству, так и по выпавшей на них роли в качестве руководителей, не находится ни в каком соответствии с процентным отношением евреев ко всему населению России. Это факт бесспорный, который надлежит объяснять, но который бессмысленно и бесцельно отрицать", а убедительное "указание на еврейское бесправие в России до мартовской революции... не исчерпывает всего вопроса"49. Составы ЦК социалистических партий известны. Причём в ходе 1917 года в руководстве меньшевиков, правых эсеров, левых эсеров и анархистов численность евреев была много больше, чем в большевиках. "На съезде партии социалистов-революционеров, состоявшемся в конце мая - начале июня 1917, из 318 делегатов было 39 евреев; в избранный на съезде центральный комитет партии из 20 членов вошли семь евреев. Одним из лидеров правой фракции эсеров был А. Гоц, левой - М. Натансон"50. (А как жалко кончил Натансон, "мудрый Марк", основатель российского народничества: в Мировую войну за границей принимал финансовую поддержку от Германии; в мае 1917 поехал через Германию; в России сразу стал поддерживать Ленина и авторитетно осенил его идею разогнать Учредительное Собрание, - даже и первый предложил это вслух, хотя Ленин, конечно, и без того смекал.)
   Летом 1917 прошли выборы в местные самоуправления. Побеждали в них - партии социалистические, и "евреи приняли деятельное участие в местной и муниципальной работе также в ряде городов вне черты оседлости". Так, "эсер О. Минор... возглавил городскую думу в Москве, член центрального комитета Бунда А. Вайнштейн (Рахмиэль) - в Минске, меньшевик И. Полонский - в Екатеринославе, бундовец Д. Чертков - в Саратове". Г. Шрейдер стал "городским головой в Петрограде, А. Гинзбург-Наумов - товарищем городского головы в Киеве"51.
   Но этих деятелей - большей частью смёл Октябрьский переворот, и не они решали ход последующих событий в России, а такие, кто занимал руководительные посты гораздо ниже, однако по всей стране и во множестве, и особенно в Советах, как Л. Хинчук, глава московского СРД, или, в иркутском Совете, Насимович и М. Трилиссер (после Октября - в ЦИКе Советов Сибири, затем виднейший чекист)52.
   И в провинциальных "Советах рабочих и солдатских депутатов еврейские социалистические партии были повсюду широко представлены"53. И на Демократическом Совещании в сентябре, так досаждавшем Ленину, что он потребовал окружить Александрийский театр и всё совещание арестовать. (Коменданту театра товарищу Нашатырю пришлось бы испытать на себе ленинскую угрозу, да Троцкий отговорил от разгона.) И даже после Октябрьского переворота в московском Совете солдатских депутатов, сообщал Бухарин, есть "дантисты, фармацевты и т.д., - лица, в такой же степени близкие солдату, как китайскому императору"54.
   А выше всего, надо всею Россией, с весны и до осени Семнадцатого - разве стояло Временное правительство, бессильное и безвольное? - стоял властный и замкнутый Исполнительный Комитет Петросовета, затем, после июня, и перенявший от него всероссийское значение Центральный Исполнительный Комитет (ЦИК), - и вот они-то и были подлинные направители России, слитные во внешних проявлениях и только в себе не единые, а раздираемые противоречиями и партийно-идеологической путаницей. Петроградский ИК СРСД, сперва (как мы прочли) дружно одобривший "Приказ № 1", потом много пошатался относительно войны: разваливать армию или укреплять? (И с довольно неожиданной решительностью поддержал "Заём Свободы", возмутив большевиков, - но и войдя же в согласие с общественным благоприятствованием этому займу, в том числе среди либеральных евреев.)
   В президиум первого всероссийского ЦИК СРСД (первое управление Россией Советами) вошло 9 человек. Тут и эсер А. Гоц, меньшевик Ф. Дан, бундовец М. Либер, эсер М. Гендельман. (В марте Гендельман и Стеклов на Совещании Советов требовали более сурового заключения императорской семьи и дополнительно ареста всех великих князей - так уверенно чувствовали себя у власти.) В том же президиуме ЦИКа и виднейший большевик Л. Каменев. А ещё грузин Чхеидзе, армянин Саакьян, вероятно поляк Крушинский и вероятно русский Никольский, - дерзкий состав для направителей России в критический момент.
   Отдельно от ЦИКа рабочих и солдатских депутатов существовал, тоже Всероссийский, с конца мая избранный - Исполнительный Комитет Совета крестьянских депутатов. Крестьян из 30 его членов - было трое, такова была привычная показность уже той, до-большевицкой, власти. Из этих 30 членов Д. Пасманик насчитывает тут и семерых евреев: "это - печальное явление, и именно если принять во внимание еврейские интересы"; "они слишком намозолили всем глаза"55. И этот крестьянский совет рекомендует от себя кандидатов в близко-будущее Учредительное Собрание: свадебный список, начиная с Керенского, и среди них - шумный Илья Рубанович, едва прикативший из парижской эмиграции, террорист Абрам Гоц, малоизвестный Гуревич...56 (В той же газетной заметке - сообщение об аресте за дезертирство прапорщика М. Гольмана - председателя Могилёвского губернского крестьянского совета57.)
   Разумеется, не только национальным составом Исполнительных Комитетов объясняются их шаги - о, нет! (Многие из тех деятелей бесповоротно отошли от родительских общин, уже и тропу потеряли, как съездить погостить в местечко.) Каждый там вполне верил, что, по своей талантливости и революционности, он-то как раз наилучшим образом и устроит рабочие, солдатские и крестьянские дела, Да просто по грамотности и сообразительности деловей управит, чем это неповоротливое простонародье.
   А для множества русских людей, от простолюдина хоть и до генерала, ошеломительное впечатление производила - ото всех ораторов и направителей митингов и собраний - внезапная, бившая в глаза смена обличья тех лиц, кто начальствует или управляет.
   Вот В. Станкевич, единственный в Исполнительном Комитете офицер-социалист, даёт пример: "факт этот [обилие евреев в ИК] сам по себе имел громадное влияние на склад общественных настроений и симпатий... И кстати, деталь: во время первого посещения Комитета Корниловым он совершенно случайно сел так, что со всех сторон оказался окружённым евреями, а против него сидели двое не только не влиятельных, но вообще даже незаметных членов Комитета, которых я помню только потому, что у них были карикатурно выраженные еврейские черты лица. Кто знает, какое влияние имело это на отношение Корнилова к русской революции"58.
   Но и какое отношение у новой власти ко всему русскому. Конец августа, "корниловские дни". Россия зримо гибнет, проигрывает войну, армия развращена, тыл разложен. Генерал Корнилов, перед тем ловко обманутый Керенским, в простоте взывает, почти воет от боли: "Русские люди! Великая родина наша умирает. Близок час её кончины... Все, у кого бьётся в груди русское сердце, все, кто верит в Бога, - в храмы, молите Господа Бога об явлении величайшего чуда спасения родимой земли"59. - Идеолог Февраля, один из ведущих членов Исполнительного Комитета Гиммер-Суханов тут хихикает: "Неловко, неумно, безыдейно, политически и литературно неграмотно... такая низкопробная подделка под суздальщину!"60
   Да, пафосно, неумело; да, нет ясной политической позиции: к политике Корнилов не привык. Но - заливается кровью сердце его. А Суханова - коснётся ли боль? он не знает чувства сохранения живой культуры и страны, он служит идеологии, Интернационалу, а тут для него налицо всего лишь безыдейность. Да, он отвечает едко. Одно в укор - что "подделка", но и шире укор - "суздальщина", то есть какая-то зачем-то русская история, святость да древнее искусство. И вот с таким пренебрежением ко всему настою русской истории и направляли Февральскую революцию Суханов и его дружки - пена интернациональная - в злопотребном Исполнительном Комитете.
   И дело тут не в национальном происхождении Суханова и других - а именно в безнациональном, в антирусском и антиконсервативном их настроении. Ведь и от Временного правительства, - при его общероссийской государственной задаче и при вполне русском составе его, - можно бы ждать, что оно хоть когда-то и в чём-то выразит русское мирочувствие? Вот уж - насквозь ни в чём. Самое сквозное и самое "патриотичное" его действие - это: вести Россию в её начавшемся развале (уже и "Кронштадтская республика", и не одна она, "отделилась от России") - к военной победе! к военной победе во что бы то ни стало! к верности союзникам. (Да и понукивали же сами союзники - что правительства, что их общественность, что финансисты. Вот, в мае, газеты цитируют вашингтонскую "Morning Post": "Америка дала понять русскому правительству", что в случае сепаратного мира Соединённые Штаты "расторгли бы все финансовые соглашения с Россией"61. Тут же кн. Львов: "Страна должна сказать своё властное слово и послать свою армию в бой"62.) О последствиях дальнейшей войны для России - и заботы нет. И этот перекос, эту потерю чувства национального самосохранения можно проследить едва ли не на каждом заседании Временного правительства, едва ль не при каждом обсуждении.
   И даже до смехотворного. Растрачивая миллионы рублей направо и налево, и уж всегда чутко поддерживая "культурные потребности национальных меньшинств", - Временное правительство в заседании 6 апреля (на Светлой неделе) отклоняет просьбу уже давно существующего "великорусского оркестра В.В. Андреева" платить ему жалование, как он получал раньше, "из кредитов бывшей Собственной Его Величества Канцелярии" (кредитов, конфискованных тем же Временным правительством). А всего-то он просил на весь оркестр - в год 30 тысяч рублей - Жалование трёх заместителей министров. - "Отказать!" (хоть и распускайте ваш "великорусский" оркестр, тоже ещё названьице!). Наверно, недоразумение? Андреев подаёт повторную просьбу. Но с непривычной для этого вялого правительства решимостью ему отказывают и второй раз, в заседании 27 апреля63.
   Никогда ни одной русской национальной ноты в этот год не прозвучало у русского министра и историка Милюкова. Но - и "главную фигуру революции", Керенского, в национальном духе тоже не уличишь, ни на какой стадии. Зато - постоянная настороженная ощетиненность против всяких вообще консервативных кругов, и тем более - русских национальных. И в своей последней речи в Предпарламенте 24 октября, - уже отряды Троцкого захватывают Петроград здание за зданием, уже пылает пол Мариинского дворца, - Керенский убеждённо доказывает, что закрытые им большевицкий "Рабочий путь" ("Правда") и правая "Новая Русь" - одного и того же направления...
   
   
   
   "Инкогнито проклятое" Исполнительного Комитета, конечно, не прошло незамеченным. Оно мучило сперва петроградскую образованную публику, не раз прорывалось в газеты вопросами. Исполком пытался два месяца держать тайну, но к маю пришлось открыться, напечатали раскрытие почти всех псевдонимов (Стеклов-Нахамкис пока утаил, да и Борис Осипович Богданов, энергичный постоянный ведущий Совета, под этой фамилией так и остался, двоясь с Богдановым-Малиновским). Эта непонятная утайка вызывала раздражение, которое ширилось уже и на простых людей. Если в мае звучало на пленуме Совета: "Предлагаем Зиновьева и Каменева" - то из зала кричали: "Называйте их настоящие имена!"
   Сокрытие имён не помещалось в сознании тогдашнего простого человека: имена скрывают и меняют только воры. Почему Борис Кац стесняется себя так называть, а он - "Камков"? Почему Лурье скрывается под "Ларин"? Мандельштам - "Лядов"? - У многих псевдонимы тянулись всё-таки из подпольной деятельности, от необходимости скрываться, но вот томский с.-д. Шотман уже в 1917 стал Даниловым, и не один он, - а зачем?
   Несомненным остаётся одно: революционеру, принимающему псевдоним, надо было кого-то ввести в заблуждение, но, может быть, не только полицию и правительство? Ведь так и рядовые люди не имеют возможности понять и угадать, кто же их новые вожди.
   Увлекшись вольным разгоном первых месяцев Февральской революции, многие еврейские ораторы не сумели увидеть, не замечали, что именно на их частое мельтешение на трибунах и митингах начинали смотреть недоуменно и косо. К моменту Февральской революции никакого "народного антисемитизма" во внутренней России не было, он был только в черте оседлости. (Тот же Эбрагэм Каган мог в 1917 заявить: "Мы любили Россию, несмотря на все притеснения, которым мы подвергались при старом режиме, так как знали, что в притеснениях этих виновен не русский народ", а только царизм64.) Но за несколько первых месяцев после Февраля раздражение против евреев вспыхнуло именно в народе - и покатилось по России широко, накопляясь от месяца к месяцу. И даже газеты февральского режима сообщали, например, об озлоблении в городских очередях. "Всё изменилось за то мгновение-вечность, которое легло между старой и новой Россией. Но больше всего изменились "хвосты". И странное дело. В то время, как всё "полевело", хвосты поправели. Если вам... хочется послушать черносотенную агитацию... идите постоять в очереди". Среди того услышите: "в чередах евреев не видать совсем, им ни к чему, у них хлеба вдоволь припрятано". И с другого конца очереди - "катится легенда о евреях, припрятавших хлеб"; "хвосты - самые опасные очаги контрреволюции"65. - у писателя Ивана Наживина. Москва, осенью; антисемитская пропаганда находила самый живой отклик в революционно-голодных хвостах: "Ишь, сволота!.. Везде пролезли... Ишь, автомобилей-то нахватали, величаются... Небось, ни одного жида в хвостах не видно... Ну, погодите, доберёмся!.."66
   И всякая вообще революция обнажает в народе прорыв скверны, зависти и злости. То же самое произошло и в русском народе, с давно ослабшей христианской верой. И на евреев, во множестве вознесшихся и видимых, где их прежде не было, да ещё не скрывающих революционной радости, а вот не разделяющих бедствующие очереди, - плескала волна народного раздражения.
   Эпизодов его в газетах 1917 года - множество: на Сенной площади и в Апраксином рынке обнаружили запас товаров у торговцев-евреев, "послышались крики... "разгромить еврейские магазины", так как "жиды во всём виноваты"... слово "жид" на устах всех"67. - У полтавского купца (видимо, еврея) нашли запасы муки и сала. Стали громить его лавку - и раздались призывы громить евреев. Приехали успокаивать члены СРД и среди них - Дробнис; его избили68. - В сентябре в Екатеринославе солдаты громят лавки с криками "бей буржуев! бей жидов!". - В Киеве на Владимирском базаре мальчик ударил гирей по голове женщину, нарушившую мучную очередь. Тотчас крик: "Жиды бьют русских!" - и свалка. (Это - в том Киеве, где уже развеваются и лозунги: "Хай живе вiльна Украина без жидiв и ляхiв!") - Уже при всякой уличной потасовке, даже в Петрограде, часто и без явной причины, кричат: "бей жидов!". - Вот, в петроградском трамвае две женщины "призывали к разгону СРСД, в кото[ром], по их словам, находятся только "немцы и жиды". Обе арестованы и привлекаются к ответственности"69.
   "Русская воля" пишет: "На наших глазах антисемитизм, в самой своей первобытной форме... возрождается и разрастается... Достаточно [в Петрограде] прислушаться к разговорам в трамвае, в "хвостах" у разных магазинов и лавочек и к бесчисленным летучим митингам, устраиваемым на всех углах и перекрестках... обвиняют евреев и в политическом засильи, и в захвате партий и советов и чуть ли не в разрухе армии... в мародёрстве и в скрывании товаров"70.
   Множество социалистов-евреев, агитаторов во фронтовых частях, пользовалось безграничным успехом в весенние месяцы года, когда можно было призывать к "демократическому миру", воевать не требовалось. Тогда никто им не пенял, что они - евреи. Но когда с июня линия ИK повернулась - поддерживать наступление, даже вдохновлять на него, то раздалось - "бей жидов!", и те евреи-увещеватели не раз попадали под кулаки разнузданных солдат.
   О самом же Исполнительном Комитете в Петрограде говорили, что он "захвачен жидами". Это мнение уже к июню широко укрепилось в петроградском гарнизоне и на заводах, - и именно так кричали солдаты исполкомовцу Войтинскому, когда он приехал в пехотный полк отговаривать их от угрожающей демонстрации 10 июня, затеянной большевиками.
   В.Д. Набоков, никак не подозреваемый в антисемитизме, шутит, что совещание старшин Предпарламента (октябрь 1917) "можно было смело назвать синедрионом": "Подавляющая часть его состава были евреи. Из русских были только Авксентьев, я, Пешехонов, Чайковский..." Его внимание на это обратил Марк Вишняк, там же сидевший71.
   И впечатления от активности евреев у власти накопились к осени, так что даже в "Искрах", иллюстрированном приложении к мягчайшему "Русскому слову", никогда, по прежнему общественному настроению, такое бы не посмевшему, помещена была в номере от 29 октября, то есть уже в момент октябрьских боёв в Москве, резкая антиеврейская карикатура.
   С антисемитизмом энергично боролся ИК СРСД. (Допускаю, что и жестокий отказ заслуженному Плеханову в апреле 1917 войти в Исполнительный Комитет - был ответом на его антибундовское "колено Гадово", известное из ленинской публикации72. Да объяснимо ли иначе?) - 21 июня 1-й съезд Советов выпустил воззвание о борьбе с антисемитизмом ("чуть ли не единственная резолюция, которая была принята съездом единогласно, без всяких возражений и споров"73). - А когда в конце июня (28-29-го) собралось новоизбранное бюро ЦИК, слушали доклад "о росте антисемитской агитации... главным образом в северо- и юго-западных" губерниях, то приняли немедленное решение: отправить туда 15 членов ЦИК74, с особыми полномочиями, и при этом подчинить их "Отделу по борьбе с контрреволюцией".
   Большевики же, ведя своё движение под лозунгом "долой министров-капиталистов", не только не глушили эту струю, а не гнушались раздувать (вместе и с анархистами, хотя и во главе с Блейхманом): мол, Исполнительный Комитет ведёт себя относительно правительства так чрезвычайно умеренно лишь потому, что всё захвачено капиталистами и евреями. (Узнаём приём народовольцев в 1881 году...)
   И когда подкатили дни 3-4 июля, восстание большевиков, - оно было уже, по сути, не против бессильного Временного правительства, а против конкурента, ИК, - то под сурдинку тоже использовалось большевиками солдатское озлобление на евреев: там, там, в Исполкоме, они, мол, и засели!
   Когда же большевики проиграли своё восстание, - следственная комиссия ЦИКа об июльском восстании состояла во многом из евреев - членов бюро ЦИКа. Но по своей "социалистической совести" они не могли осмелиться раскрыть и прямо назвать восстание большевиков преступлением, скоро и ликвидировали свою комиссию, с нулевым результатом.
   А когда дошло уже до решающего восстания большевиков, то на гарнизонном совещании, собранном ЦИКом 19 октября, "один из представителей 176-го пехотного полка, еврей", предупреждал: "Там, внизу [на улице], кричат, что во всём повинны евреи"75. - По рассказу Гендельмана на ЦИКе в ночь на 25 октября: когда он днём выступал в Петропавловской крепости, пытаясь отвратить гарнизон от восстания, ему кричали: "а, Гендельман - значит, жид и правый"76. - 27 октября на Балтийском вокзале, когда Гоц во главе делегации хотел ехать в Гатчину к Керенскому, - матросы едва не убили его и ругались, что "советы попали в руки жидов"77. - И при петроградских винных погромах, наступивших вслед за славной большевицкой победой, опять-таки раздавалось "бей жидов!".
   И всё же, за весь 1917 год ни одного погрома еврейского не произошло. Прошумевшие погромы в Калуше и Тернополе были бешеным бесчинством перепившихся революционных солдат, при отступлении и вне власти командования - погром всего, что попадётся под руку, всех лавок и магазинов подряд, - а их там больше всего и было еврейских, так и разнеслось о "еврейских погромах". Сходный же погром в тех днях был и в Станиславове, где евреев значительно меньше, - и он не был назван еврейским.
   Уже в середине 1917 (в отличие от марта и апреля) возникла угроза от озлобленных обывателей, или от пьяных солдат, - но несравненно тяжелей была угроза евреям от разрушающейся страны. Поражает, что еврейская общественность, а также пресса, во многом с ней совпадающая, как будто не усваивали весь грозный опыт Семнадцатого года, не учились на нём, а смотрели только на отдельные "погромные проявления" его, реагировали - не в сторону реальной опасности. Так же себя вела исполнительная власть. В дни немецкого прорыва под Тернополем, в ночь на 10 июля, состоялось отчаянное заседание ЦИКа СРСД совместно с ИК СКрД. Признавали, что гибнет революция (это - первое) и страна (это - второе), провозгласили Временное правительство "Правительством Спасения Революции", а в воззвании к населению: "Тёмные силы готовятся вновь терзать многострадальную Родину. Они натравливают тёмные массы на евреев"78.
   18 июля на частном совещании членов Государственной Думы (это - ничтожно малый, хилый кружок) едва только депутат Масленников выступил против Исполнительного Комитета, и при этом прочёл непсевдонимные фамилии его членов, - в тот же вечер на заседании фракций ИК подняли тревогу: вот случай контрреволюции, к которому и нужно применить свежеизданный декрет министра внутренних дел Церетели о подавлении контрреволюции! (Декрет был издан вслед большевицкому восстанию, но к большевикам - не применили его.) - Через день Масленников оправдывался в "Речи": да, он назвал Стеклова, Каменева и Троцкого, но никак и не думал натравливать на весь еврейский народ, "и во всяком случае, нападая на них, был чужд желания делать еврейский народ ответственным за их деяния"79.
   Наконец, средина сентября, вся постройка феврализма уже рухнула безвозвратно; накануне уже неотвратимого большевицкого переворота Я. Канторович в "Речи" предупреждает об опасности: "Из всех щелей повылезут тёмные силы и злые гении России и в ликующем хороводе будут совершать чёрные мессы..." - Да, так скоро будет. Только мессы чего? - "...зоологического патриотизма и погромной "истинно-русской" государственности"80. - В октябре в Петрограде Трумпельдор организовал еврейскую самооборону для защиты от погромов, да не понадобилась она.
   Спутались разумом русские, но спутались разумом и евреи.
   Через несколько лет после революции, с печалью озираясь на ход её, Г. Ландау писал: "Есть в участии евреев в русской смуте - черта поразительной самоубийственности; я говорю не специально об участии в большевизме, а во всей революции на всём её протяжении. Дело здесь не только в том огромном количестве активных партийных людей, социалистов и революционеров, влившихся в неё; дело в том широком сочувствии, которым она была встречена... Ведь и пессимистические ожидания - и в частности ожидания погромов - далеко не были чужды весьма и весьма многим, и тем не менее они продолжали у них совмещаться с приятием развязавшей бедствия и погромы смуты. Точно к огню тянуло бабочек роковое притяжение, к огню уничтожающему... Ясно, что были какие-то сильные мотивы, которые толкали евреев в эту сторону, и столь же бесспорно их самоубийственное значение... Правда, этим евреи не отличались от остальной российской интеллигенции, от российского общества... Но мы должны были отличаться... мы старинный народ горожан, купцов, ремесленников, интеллигенции - от народа земли и власти, крестьян, помещиков, чиновников"81.
   Да не забудем и тех, кто - отличался. Надо помнить постоянно, что еврейство - всегда очень разное, что фланги его широко раскинуты по спектру настроений и действий. Так и в российском еврействе в 1917, - уж конечно повсюду в провинциях, но даже и в столице, - сохранялись крути с разумными взглядами, а с ходом месяцев, к Октябрю, они расширялись.
   Примечателен здесь прежде всего взгляд евреев на единство России - в месяцы, когда Россию раздирали на куски не только другие нации, но даже и сибиряки. "Во всё время революции самыми горячими защитниками идеи великодержавной России были наряду с великороссами - евреи"82. Теперь, когда евреи получили в России равноправие, - что могло объединять евреев с окраинными народностями? - разрыв единой страны на автономии разрывал бы и еврейство. В июле на 9-м съезде кадетов Винавер и Нольде открыто аргументировали - против территориального размежевания наций, за единство России 83. Так же и в сентябре в национальной секции Демократического Совещания евреи-социалисты выступили против федеративного устройства России - как централисты. - Сегодня пишут в израильском журнале, что еврейские отряды Трумпельдора "даже выступали на стороне Временного правительства и сорвали корниловский мятеж"84. Возможно; хотя, много изучав 1917 год, я таких данных не встретил. Но, напротив, в раннем мае 1917, в громовой патриотической, по сути антиреволюционной, "Черноморской делегации" кто был самый успешливый оратор, звавший к защите России? - матрос-еврей Баткин. Вот так-то.
   Д. Пасманик публикует письма миллионера Шулима Безпалова, пароходовладельца, ещё в сентябре 1915, министру торговли-промышленности Шаховскому: "Чрезмерная прибыль всех промышленников и торговцев приведёт нашу родину к неминуемой гибели", он предлагает издать закон об ограничении прибыли 15 процентами и тут же жертвует государству полмиллиона рублей. Тогда, увы, такого самоограничения не произошло: прогрессивные круги, рвавшиеся к свободе, те же Коновалов и Рябушинский, во время войны не брезговали получать прибыль и сто на сто. Но вот и сам Коновалов стал министром торговли-промышленности, и Шулим Безпалов пишет ему 5 июля 1917: "Чрезмерная прибыль промышленников в настоящее время губит нашу родину, и теперь необходимо взять 50 процентов со стоимости всего имущества и состояний", и он готов их отдать. Коновалов не внял и тут85.
   В августе на московском Государственном Совещании О.О. Грузенберг (вскоре и член Учредительного Собрания) заявил: "В эти дни еврейский народ... охвачен единым чувством преданности своей родине, единой заботой отстоять её целость и завоевания демократии" и готов отдать обороне "все свои материальные и интеллектуальные средства, отдать самое дорогое, весь свой цвет, всю свою молодёжь"86.
   Это было сказано в сознании, что февральский режим - самый благоприятный для российского еврейства, что он сулит ему экономические успехи и политический и культурный расцвет. И это сознание было - адекватное.
   И чем ближе к Октябрьскому перевороту, чем явственней росла большевицкая угроза, - тем еврейство всё шире проникалось этим сознанием и становилось всё более оппозиционным к большевизму. - Это уже перетекло и на социалистические партии, и многие еврейские социалисты в дни Октябрьского переворота были активно против него - хотя и обессилены своим социалистическим сознанием: оппозиция их ограничивалась переговорами да газетными статьями - пока большевики не закрыли те газеты.
   И надо отчётливо сказать, что и Октябрьский переворот двигало не еврейство (хоть и под общим славным командованием Троцкого, с энергичными действиями молодого Григория Чудновского: и в аресте Временного правительства и в расправе с защитниками Зимнего дворца). Нам, в общем, правильно бросают: да как бы мог 170-миллионный народ быть затолкан в большевизм малым еврейским меньшинством? Да, верно: в 1917 году мы свою судьбу сварганили сами, своей дурной головой - начиная и с февраля и включая октябрь-декабрь.
   Октябрьский переворот стал сокрушительным жребием для России. Но и состояние перед ним уже мало хорошего обещало народу. Всю ответственную государственность - мы уже тогда потеряли, и обильно показали это в ходе 1917. Лучшее, что ждало Россию, - неумелая, хилая, нестройная псевдодемократия без опоры на граждан с развитым правосознанием и экономической независимостью.
   После октябрьских московских боёв на переговорах о перемирии участвовали представители Бунда и Поалей-Цион - не со стороны юнкеров, но и не со стороны большевиков, третья самостоятельная сторона. А немало евреев было и в юнкерах инженерной школы, защищавшей Зимний дворец 25 октября: в воспоминаниях участника защиты Синегуба то и дело мелькают еврейские фамилии, и сам я знал, по тюрьме, одного такого инженера. Уже в ноябре на выборах в одесскую городскую думу еврейский блок выступал против большевиков - и перевесил их, хотя и ненамного.
   На выборах в Учредительное Собрание "более 80% еврейского населения России проголосовало" за сионистские партии87. Ленин пишет: 550 тысяч за еврейских националистов88. "Большинство еврейских партий образовало единый национальный список, по которому было избрано семь депутатов - шесть сионистов" и Грузенберг. "Успеху сионистов" способствовала и (опубликованная незадолго до выборов) Декларация английского министра иностранных дел Бальфура (о создании "национального очага" евреев в Палестине), "которую большинство российского еврейства встретило с энтузиазмом (в Москве, Петрограде, Одессе, Киеве и многих других городах прошли праздничные манифестации, митинги и богослужения)"89.
   До Октябрьского переворота большевизм не был сильным течением среди евреев. Но перед самым переворотом боевое соглашение с большевиками, Троцким и Каменевым, заключили от лица левых эсеров Натансон, Камков и Штейнберг90. И некоторые евреи проявились большевиками, и даже выдающимися, в первых же большевицких победах. Комиссаром прославленных латышских полков 12-й армии, столь много сделавших для большевицкого переворота, был Семён Нахимсон. "Заметную роль сыграли военнослужащие-евреи в подготовке и проведении вооружённого восстания в Петрограде и других городах страны в октябре 1917 года, а также в последующем подавлении мятежей, вооружённых выступлений против новой советской власти"91.
   На "историческом" заседании съезда Советов в ночь на 27 октября - известно, что приняты "декрет о мире" и "декрет о земле". Однако не попало в историю, что после "декрета о мире", но прежде "декрета о земле" была принята резолюция, объявляющая "делом чести местных советов не допустить еврейских и всяких иных погромов со стороны тёмных сил"92. (Со стороны красно-светлых сил погромы не предполагались.)
   Даже и тут, на съезде рабочих и крестьянских депутатов, - в который раз еврейский вопрос опередил крестьянский.
   
   К ГЛАВЕ 15
   В БОЛЬШЕВИКАХ
   
   1 Дело народа, 1917, 25 марта, с.З.
   2 Русская воля, 1917, 14 апреля, с. 1; 20 апреля, с. 1; Речь, 1917, 16 апреля, с. 1; 20 апреля, с. 1.
   3 Русская воля, 1917, 23 апреля, с. 4.
   4 Биржевые ведомости, 1917, 24 мая, с. 2.
   5 Напр.: Русская воля, 1917, 10 мая, с. 5; Биржевые ведомости, 1917, 9 мая, с. 5; 1 июня, с. 6; Речь, 1917, 29 июля, с. 6.
   6 Краткая Еврейская Энциклопедия (далее - КЕЭ). Иерусалим: Общество по исследованию еврейских общин, 1994. Т. 7, с. 399.
   7 Там же, с. 380-381.
   8 Там же, с. 379.
   9 Г. Аронсон. Еврейская общественность в России в 1917-1918 // Книга о русском еврействе, 1917-1967 (далее - КРЕ-2). Нью-Йорк: Союз Русских Евреев, 1968, с. 6.
   10 КЕЭ, т. 7, с. 378.
   11 Известия, 1917, 9 апреля, с. 4.
   12 КЕЭ, т. 7, с. 378-379.
   13 КЕЭ, т. 7, с. 378.
   14 Известия, 1917, 15 сентября, с. 2.
   15 КЕЭ, т. 6, с. 85; т. 7, с. 379.
   16 КЕЭ, т. 7, с. 378.
   17 Биржевые ведомости, 1917, 12 апреля, с. 4.
   18 КЕЭ, т. 6, с. 463, 464.
   19 Д.С. Пасманик. Чего же мы добиваемся? // Россия и евреи: Сб. 1 (далее - РиЕ) / Отечественное объединение русских евреев за границей. Париж: YMCA-Press, 1978, с. 211 [1-е изд. - Берлин: Основа, 1924].
   20 КЕЭ, т. 7, с. 378.
   21 Там же, с. 379.
   22 Там же, с. 380-381.
   23 Там же, с. 379.
   24 Речь, 1917, 27 апреля, с. 3.
   25 КЕЭ, т. 7, с. 378.
   26 Русская воля, 1917, 25 апреля, с. 5.
   27 А.И. Деникин. Очерки Русской Смуты. Париж, 1922. Т. 1: Крушение власти и армии. Февраль-Сентябрь 1917. Вып. 2, с. 129-130.
   28 КЕЭ, т. 7, с. 379.
   29 Биржевые ведомости, 1917, 5 мая, с. 2.
   30 КЕЭ, т. 4, с. 775.
   31 КЕЭ, т. 5, с. 475.
   32 Общее дело, 1917, 14 октября; 16 октября.
   33 Э. Саттон. Уолл-стрит и большевицкая революция / Пер. с англ. М., 1998, с. 14-36.
   34 Речь, 1917, 27 июня, с. 3; 28 июня, с. 2-3.
   35 Там же, 2 августа, с. 3.
   36 Высший Совет Народного Хозяйства.
   37 Российская Еврейская Энциклопедия (далее - РЕЭ). 2-е изд., испр. и доп. М., 1994-1997. Т. 1, с. 240, 427; т. 2, с. 124; т. 3, с. 29, 179, 280.
   38 РЕЭ, т. 1, с.473; т. 3, с.41.
   39 Народное сопротивление коммунизму в России: Урал и Прикамье. Ноябрь 1917 - январь 1919 / Сост. М. Бернштам. Париж: YMCA-Press, 1982, с. 356. - Исследования Новейшей Русской Истории, [т.] 3.
   40 РЕЭ, т. 2, с.85; т. 3, с. 106.
   41 РЕЭ, т. 3, с. 224, 505; т. 1, с. 239.
   42 Речь, 1917, 28 июня, с. 2.
   43 Русская воля, 1917, 13 апреля, с. 3.
   44 Там же, 9 апреля, с. 3.
   45 Биржевые ведомости, 1917, 7 мая, с. 3.
   46 Г. Аронсон. Еврейская общественность... // КРЕ-2, с. 7.
   47 КЕЭ, т. 7, с. 381.
   48 Там же.
   49 И.О. Левин. Евреи в революции // РиЕ, с. 124.
   50 КЕЭ, т. 7, с. 399.
   51 Г. Аронсон. Еврейская общественность... // КРЕ-2, с. 10; КЕЭ, т. 7, с. 381.
   52 РЕЭ, т. 3, с. 162, 293.
   53 Г. Аронсон. Еврейская общественность... // КРЕ-2, с. 7.
   54 Известия, 1917, 8 ноября, с. 5.
   55 Д.С. Пасманик. Русская революция и еврейство: (Большевизм и иудаизм). Париж, 1923, с. 153-154.
   56 Речь, 1917, 28 июля, с. 3.
   57 Там же; Г. Лелевич. Октябрь в Ставке. Гомель, 1922, с. 13, 66-67.
   58 В.Б. Станкевич. Воспоминания, 1914-1919. Берлин: Изд-во И.П. Ладыжникова, 1920, с. 86-87.
   59 А.И. Деникин. Очерки Русской Смуты. Т. 1: Крушение власти и армии, с. 216.
   60 Ник. Суханов. Записки о революции. Берлин и др.: Изд-во З.И. Гржебина, 1923. Кн. 5, с. 287.
   61 Русская воля, 1917, 7 мая, с. 4.
   62 Там же, с. 6.
   63 Журналы заседаний Временного Правительства. Пг., 1917. Т. 1: Март-Май. Засед. 6 апреля (журн. 44, ст. 5) и 27 апреля (журн. 64, ст. 4).
   64 Речь, 1917, 28 июня, с. 2.
   65 Там же, 3 мая, с. 6.
   66 Ив. Наживин. Записки о революции. Вена, 1921, с. 28.
   67 Русская воля, 1917, 17 июня, вечерн. вып, с. 4.
   68 Речь, 1917, 9 сентября, с.З.
   69 Там же, 8 августа, с. 5.
   70 Русская воля, 1917, 17 июня, вечерн. вып, с. 4.
   71 В. Набоков. Временное Правительство // Архив Русской Революции, издаваемый И.В. Гессеном. Берлин: Слово, 1922. Т. 1, с. 80.
   72 В.И. Ленин. Сочинения: В 45 т. 4-е изд. (далее - Ленин, 4-е изд.). М.: Госполитиздат, 1941-1967. Т. 4, с. 311.
   73 Известия, 1917, 28 июня, с. 5.
   74 Там же, 30 июня, с. 10.
   75 Речь, 1917, 20 октября, с. 3.
   76 Известия, 1917, 26 октября, с. 2.
   77 Дело народа, 1917, 29 октября, с. 1.
   78 Речь, 1917, 11 июля, с. 3.
   79 Там же, 21 июля, с. 4.
   80 Там же, 16 сентября, с. 3.
   81 Г.А. Ландау. Революционные идеи в еврейской общественности // РиЕ, с. 105, 106.
   82 Д.С. Пасманик. Русская революция и еврейство, с. 245.
   83 Речь, 1917, 26 июля, с.З.
   84 И. Эльдад. Так кто же наследники Жаботинского? [Интервью] // "22": Общественно-политический и литературный журнал еврейской интеллигенции из СССР в Израиле. Тель-Авив, 1980, № 16, с. 120.
   85 Д.С. Пасманик. Русская революция и еврейство, с. 179-181.
   86 Речь, 1917, 16 августа, с. 3.
   87 В. Богуславский. В защиту Куняева // "22", 1980, № 16, с. 169.
   88 Ленин, 4-е изд., т. 30, с. 231.
   89 КЕЭ, т. 7, с. 381.
   90 Х.М. Астрахан. Большевики и их политические противники в 1917 году. Л., 1973, с. 407.
   91 Арон Абрамович. В решающей войне: Участие и роль евреев СССР в войне против нацизма. 2-е изд. Тель-Авив, 1982. Т. 1, с. 45, 46.
   92 Л. Троцкий. История русской революции. Берл